Что будет, если в КР отменить вскрытия, — интервью с патологоанатомом

12
Что-будет,-если-в-КР-отменить-вскрытия,-—-интервью-с-патологоанатомом


После опубликования законопроекта на сайте свое мнение высказал министр здравоохранения Алымкадыр Бейшеналиев. Он напомнил, что в пандемию создать эффективный протокол лечения от COVID-19 удалось только благодаря исследованиям, сделанным по итогам вскрытия умерших от этой болезни. Позже и сама депутат признала, что законопроект нужно доработать.
Для чего вообще нужна патологическая анатомия, почему делать вскрытия важно, даже если родным погибшего это кажется ужасным, мы поговорили с заведующей кафедрой патологической анатомии Кыргызско-Российского Славянского университета Майрой Ахметовой.
— Как вы отреагировали на законопроект, который опубликовали на сайте ЖК? Какими были первые мысли?
— Эта новость повергла меня в шок, но вообще, закон о том, что вскрытие умерших можно проводить только по желанию родственников, Жогорку Кенеш принял еще в 2000 году. С того момента процент вскрытий у нас падает в геометрической прогрессии. Сейчас состояние патологоанатомической службы в нашей стране ниже плинтуса по сравнению с тем, какой она была в советское время.
— Давайте тогда разберемся, кого могут сегодня вскрывать сотрудники патологоанатомической службы.
— Существует три вида смерти: естественная, от болезней и насильственная. В некоторых источниках еще есть внезапная. Естественной смертью умирает малый процент населения. Ну не бывает такого, что при естественном старении человек просто умер от того, что наступила запрограммированная смерть.
В большинстве случаев люди умирают от каких-то болезней. Так вот те, кто скончался от болезни в пределах медицинских организаций, и есть объекты изучения патологических анатомов. Все другие виды смерти — насильственная, на дому, на улице (то есть вне лечебных учреждений) — это объект изучения судебных медиков. Это совершенно другое направление, и закон, принятый в 2000 году, судебников не касается.

© Sputnik / Наталия КнязеваЗаведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова

Заведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова - Sputnik Кыргызстан, 1920, 30.10.2023

Заведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова
— Так для чего вообще нужно вскрытие?
— Понимаете, непосредственных причин смерти только две — остановка сердца и дыхания. А вот что к этому привело, какие нарушения и болезни, — это мы и выясняем во время вскрытия. Только вскрытие дает картину патологии: чем больной страдал, правильно ли поставлен диагноз, правильно ли его лечили.
Во время пандемии вскрывали всех умерших, и только благодаря этому удалось обнаружить ошибку в способах лечения болезни. Тогда, если вы помните, больных буквально “заливали” капельницами, как это делали раньше при инфекционных заболеваниях. На вскрытии патанатомы увидели, что легкие таких больных буквально плавают в жидкости. Как только это стало понятно, изменили протокол лечения и смертность пошла на спад.
Понимаете, у каждого врача за спиной есть хоть и небольшое, но кладбище. Когда проводится вскрытие больного, доктор понимает, насколько верным было его лечение, чтобы впредь не допускать ошибок. То есть вскрытия в большей степени нужны не морфологам, а клиницистам.
Вскрытие можно отменить в случае биопсийно-подтвержденного онкологического диагноза, если родственники так этого хотят.
Но при инфекционных заболеваниях, например, вскрытия делать необходимо. Понимаете, весь мир сейчас мигрирует, люди заражаются порой такими болезнями, о которых уже давно забыли. Известные же нам заболевания трансформируются. Тот же современный туберкулез нельзя сравнить с ним же 100 лет назад. А понять, что поменялось и как оно теперь воздействует на человека, можно только во время вскрытия.
Материнская смертность обязательно должна определяться при вскрытии. Детская тоже. Дети не должны умирать в пределах лечебных учреждений, это нонсенс! Врачи четко должны понимать, что конкретно к этому привело!
Что будет, если в КР отменить вскрытия, — интервью с патологоанатомом
— Выходит, что по данным вскрытия мы и статистику по заболеваниям получать должны?
— Именно. И это единственно верная статистика, которая отражает здоровье и заболеваемость любого государства. Ту статистику, которая публикуется в нашей стране сейчас, можно охарактеризовать словосочетанием “пальцем в небо”. А ведь это очень важно! Статистика — вещь упрямая и опирается исключительно на факты. По итогам ее анализа государство понимает, в какие отрасли здравоохранения следует направлять больше финансов для развития. То есть это проблема не медиков, а государства в целом.
— А бывают случаи, когда родные умерших сами настаивают на вскрытии?
— Бывают. В прошлом году скончался стоматолог — здоровый молодой человек. Выбежал на пробежку, упал и умер. Его мать настаивала на вскрытии. Ведь не бывает такого, чтобы вечером человек был здоров, а утром умер! Разобраться в причинах смерти можно только после вскрытия.
— Если я правильно поняла, врач, у которого умер больной, обязан присутствовать на вскрытии. Это так?
— Вообще, да. Раньше, когда не было выбора, вскрывать или нет, врачи обязательно присутствовали на вскрытии. Процесс просто не начинали, пока в морг не придет лечащий доктор.
Сейчас же бывают случаи, когда врачи в больницах договариваются с родственниками пациентов и те пишут отказ от вскрытия. Конечно, врачу это выгодно: если он и совершил ошибку, об этом никто не узнает… Но сейчас зародилось новое мировое направление медицины — ятрогения. Это наука, изучающая врачебные ошибки.
Раньше заключения о смерти имели право выписывать только мы, патологические анатомы. И в них мы указывали окончательный диагноз. Эта выписка и уходила в статкомитет. А сейчас…
— Получается, врачи таким образом просто не знают, по каким конкретно причинам умер пациент. Следовательно, и медицинская наука не развивается?
— Конечно! Понимаете, организм — это единый механизм. Что-то в печени произошло, это влияет на весь организм. Поэтому, изучая те или иные заболевания, анализируются истории болезни и посмертное заключение. Разные заболевания могут вести себя по-разному. Тот же COVID-19 — это ведь не только пневмония! Он влияет на весь организм. У кого-то, как оказалось, легкие “плавали” в крови, у кого-то “полетела” печень. Почему так? Систематизировать все эти данные и изучить их можно только по итогам вскрытий.
— Есть еще один аспект. На вскрытиях учатся студенты…. Есть ребята, которые представление о том, как выглядят человеческие органы, имеют только по анатомическим атласам, а в жизни-то все не совсем так, как указано в учебнике.
— Да. Студенты просто не видят вскрытия. Нас пускают, с этим проблем нет, но самих вскрытий проводится такое ничтожное количество, что, если нам звонят из морга и говорят, что у них намечается вскрытие, мы отменяем все и вместе со студентами мчимся туда! Те ребята, которым не удалось увидеть человека изнутри, на третьем курсе на экзаменах такие сказки рассказывают, что у нас, преподавателей, волосы дыбом встают…
Раньше невостребованные тела отдавали на нужды образования. Когда я училась, у каждой группы был свой труп. Мы учились на нем, препарировали, сшивали мышцы, изучали строение черепа… Все это необходимо будущему врачу! Как студент станет хирургом, если не знает, как человек выглядит изнутри!
В России, например, процент вскрытий достигает цифры 90. Многие страны сейчас задумываются над тем, чтобы снова внедрить практику обязательного вскрытия тел. Мы же, судя по всему, хотим поступить наоборот.

© Sputnik / Наталия КнязеваЗаведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова

Заведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова - Sputnik Кыргызстан, 1920, 30.10.2023

Заведующая кафедрой патологической анатомии КРСУ Майра Ахметова
— Немногие студенты сейчас хотят становиться патологоанатомами. Есть представление, что вы только и делаете, что “ковыряетесь” в телах.
— Сейчас в нашей работе на первом месте прижизненная диагностика. Все биопсии, которые делаются в стране, проходят через микроскоп патологоанатома, и это на самом деле бОльшая часть нашей работы. Патологическая анатомия — это научно-прикладная дисциплина: научная — это теория, прикладная — клиника, то есть мы стоим на стыке теории и практики.
— Остается и этическая сторона вопроса. Для близких умершего вскрытие кажется чем-то страшным. Чисто эмоционально я понимаю, почему многие родственники от этой процедуры отказываются.
— Конечно, я понимаю психологическую сторону вопроса. Но близких должно волновать, почему их родной человек заболел.
Я знаю о случае, когда женщина долго болела раком груди. Ей делали химиотерапию. Рак отступил, по УЗИ было видно, что он инкапсулировался, но она все равно скончалась. Думаю, что это произошло из-за гиперлечения — ударные дозы химиотерапии просто убили ее печень. И вот здесь доказать ошибку онколога можно было бы с помощью вскрытия, но родня от этой процедуры отказалась. Она не должна была умирать, ей было всего 56 лет. Но теперь уже ничего не докажешь, справедливость не восторжествует.
Есть латинское изречение “mortui vivos docent” — “мертвые учат живых”. Оно не возникло просто так. Если бы не человеческое любопытство и желание изучить, чем мы отличаемся от животных, не было бы вообще современной медицины!
Нас, профессиональных морфологов, осталось на весь Кыргызстан всего полтора десятка, а лаборатории, обещающие вам морфологические исследования, появляются как грибы после дождя. Кто эти исследования в них делает? Это хороший вопрос. Хотя бы потому, что стране нужны патологические анатомы, нельзя “душить” нашу отрасль.